Новости

Александр БАЛАНДИН, Генеральный директор УМК `Пумори - СИЗ`

Российские промышленники надеются на поддержку государства, в обеспечении равных возможностей с иностранными конкурентами.

Мировой финансовый кризис уже давно вышел за пределы проблем с ликвидностью в банковской системе, охватывая постепенно все новые и новые сферы. О том, какие проблемы обнажились в экономике страны с точки зрения ее реального сектора, специально для ИТАР-ТАСС рассказал гендиректор Уральской машиностроительной корпорации «Пумори-СИЗ» Александр Баландин.

Суть экономики - это движение денег, и когда оно останавливается или существенно замедляется по тем или иным причинам, наступает кризис. Сейчас много говорят о кризисе ликвидности. Но нужно понимать, что денег в мире меньше не стало, возможно, в количественном выражении их стало даже больше. А вот их движение резко сократилось. К примеру, у нас есть несколько проектов, требующих краткосрочных или среднесрочных кредитов, но уже запущенные механизмы их получения вдруг остановились. Деньги есть, рынок ждет продукцию, но инвестициям мешает страх и недоверие, которые породила сложившаяся в мире ситуация. Остановка проекта практически означает его смерть, так как потом надо будет все начинать сначала. Страдает производство, страдает инвестор, но преодолеть этот страх - выше их сил. В результате все лишаются прибыли.

Эти процессы сейчас характерны для всей мировой экономики. Но в каждой стране они происходят по-разному, что выливается в разность результатов. К примеру, мы в условиях кризиса сокращаем планы развития производства на 20 проц, а наш японский партнер корпорация Окума - в два раза меньше. При этом, основные потери они закладывают именно на внешний рынок. На внутреннем они по-прежнему намерены наращивать позиции. Их оптимизм базируется на том, что, во-первых, они практически не берут кредитов, а во-вторых, эта компания сумела наладить массовое производство уникальной продукции. Для сравнения - Окума производит специальных портальных станков столько же, сколько таких же станков производят все вместе взятые станкостроители мира. Отсюда снижение затрат на производство и, как следствие, феноменальная для машиностроения рентабельность - 42 процента. И это в Японии, где нет собственных ресурсов, дорогая энергетика и очень высокая стоимость рабочей силы.

Таких впечатляющих успехов японские компании во многом достигают, благодаря грамотной экономической политике государства. В частности, что касается кредитов на развитие производства, то японцы устанавливают свои ставки «для внутреннего пользования». Сейчас, на фоне кризиса они поднялись до 1,5 проц, а до этого были на уровне 0,5 проц. Да, японская экономика может себе это позволить. Эту стабильность она заработала, пуская все средства на развитие собственного производства высокотехнологичной продукции. Россия, пусть и на распродаже ресурсов, но тоже заработала себе достаточно средств, чтобы позволить себе развивать высокотехнологичное производство. Но куда ушли эти деньги? Почему их не пустили в рост внутри страны? Почему я не могу взять кредит под низкий процент на 5-8 лет для того чтобы делать, к примеру, турбинные лопатки, которые нужны всем? Почему государство не может меня кредитовать, и я должен в коммерческом банке брать деньги под 16-18 проц, а сейчас и вовсе под 25? Как я могу в таких условиях конкурировать с Западом?

Экономисты-теоретики часто поднимают вопрос о роли государства в экономике. На мой взгляд, эта роль должна заключаться в том, чтобы дать своим предприятиям возможность на равных конкурировать с иностранными производителями. В соответствии со своими полномочиями обеспечить условия, по крайней мере, не хуже, чем у конкурентов. Кстати, полномочия у власти сегодня весьма обширны, только она почему-то не спешит их реализовать.

Взять, к примеру, банковскую систему. Ее можно было спокойно реформировать накануне кризиса. Тогда бы мы сейчас имели колоссальный рывок: везде кризис, а у нас - как в Японии. Есть хороший проект - приходи, бери деньги. Мы бы стали развивать не только нефть и газ, а те сектора, по которым определяется рейтинг страны. Надо было реформировать внутреннюю банковскую систему, пока у нас был большой золотовалютный запас. Можно было выстроить отношения с коммерческими банками таким образом, чтобы они не брали деньги на Западе, продавая их потом нам втридорога, а пользовались золотовалютным запасом страны. От этого бы все только выиграли.

Все это и сейчас не поздно сделать. Всем известен закон, что если начал вовремя - получил сверхприбыль, чуть опоздал - получил просто прибыль. Так что сейчас вполне возможно побиться за прибыль.

Любая реформа начинается с подбора команды, которая определяет идеологию преобразований, а потом реализует задуманное. И здесь мы опять подходим к роли государства - кто кроме него может подобрать эту команду? Сегодня очевидно, что к делу помимо ученых-экономистов должны подключиться молодые финансисты-практики. Те люди, которые переходя с должности на должность, длительное время определяли экономическую политику страны, уже сделали свое дело.

Перед кризисом сложилась ситуация, когда государственные кладовые буквально распухли от денег, их просто не знали куда деть. И когда Сбербанк объявлял новые ставки - это уже вызывало сарказм в предпринимательской среде. Но ладно бизнес - к частнику еще с советских времен отношение настороженное, но эти деньги государство не пускало даже в собственные корпорации, госмнонополии, в оборонку… Если бы накануне кризиса хотя бы туда пришли конкретные вливания, это смягчило бы удар по реальному сектору и последствия были бы уже другими. Причем это все можно было сделать /да и сейчас еще не поздно/ без реформы всей системы.

Еще один вектор направления усилий государства - естественные монополии. Практика показывает, что в кризисной ситуации, прежде всего /и неизбежнее всего/, повышаются тарифы на энергоносители и на железнодорожные грузопервозки. Если с банками или другими инвесторами можно как-то договориться, то здесь все попытки достигнуть компромисса оказываются тщетными. В этих условиях рентабельность производства стремится к нулю, что чревато ликвидацией самого производства. Ни один акционер не допустит работы в убыток и в случае непомерного роста расходов просто закроет бизнес, что в масштабах страны может привести к серьезной социальной напряженности. Государству сегодня вполне по силам справиться с этой проблемой и компенсировать рост тарифов.

Говоря о роли государства в экономике невозможно обойти стороной проблему формирования промышленной политики. Этот вопрос регулярно поднимается на самых разных уровнях, но внятных предложений пока не видно. Все сводится к разговорам «надо, надо, надо». Вместе с тем в развитии отечественной промышленности по-прежнему не прослеживается сколь-нибудь четкой направленности. По сути, промышленная политика должна задать вектор развития на данном историческом этапе. И определить его должна именно власть, исходя из государственных интересов. К примеру, в петровские времена была линия строить железоделательные заводы на Урале. И на это был направлен весь ресурс государства. В годы сталинской индустриализации тоже было понятно, что надо делать, где сосредоточены средства и что будет тому, кто отклонился от генеральной линии. Естественно, что методы и в том и в другом случае были неприемлемы для цивилизованного общества. Но было четкое понимание того, что мы сегодня называем промышленной политикой и чего нам сегодня не хватает.